— Она не выглянула в окно?

— Старуха едва ноги переставляет. Перво-наперво она подумала, что в доме кто-то болен и вызвали «Скорую помощь»… Она прислушивалась, ждала, когда хлопнет дверь подъезда, но машина почти сразу же развернулась и уехала…

И инспектор Борник добавил с видом человека, который знает свое дело:

— Я еще заеду сюда в полдень и вечером, когда мужчины вернутся с работы…

— Из прокуратуры приезжали?

— Да, прямо спозаранку… Но долго здесь не задержались… Так, для проформы…

Мегрэ и Люка под взглядами зевак сели в свою машину.

— На улицу Виктор-Массе…

На тележках зеленщиков, между которыми сновали домашние хозяйки, высились горы черешни и даже персиков. Париж в это утро выглядел очень оживленным, большинство прохожих шли по теневой стороне улицы, а не по той, которую нещадно палило солнце.

На улице Нотр-Дам-де-Лоретт они увидели желтый фасад кабаре «Сен-Троп», вход в которое был закрыт решеткой, а слева от него, в витрине, красовались на фотографиях полуобнаженные женщины.

На улице Виктор-Массе почти такая же витрина была на более широком фасаде «Голубого экспресса». Люка проехал чуть дальше и остановился перед солидным жилым домом. Дом был из серого камня, довольно богатый, и две медные дощечки извещали: одна — о том, что здесь живет доктор, другая — что здесь находится Общество по продаже недвижимого имущества.

— Вы к кому? — не очень любезно спросила консьержка, открывая застекленную дверь своей каморки.

— Мадам Буле…

— Четвертый этаж, налево, но… Оглядев их, она спохватилась:

— Вы из полиции?.. Тогда можете подняться… Бедные женщины, должно быть, в таком состоянии…

Почти бесшумный лифт, красный ковер на лестнице, освещенной лучше, чем в большинстве домов Парижа. На четвертом этаже за дверью можно было различить голоса. Мегрэ нажал кнопку звонка, голоса стихли, послышались приближающиеся шаги, и в проеме двери появился Антонио. Он был без пиджака, в руке держал бутерброд.